Приезжать раньше, чтобы подготовиться к учебе, занять комнату, обзавестись парой связей, послушать пару слухов, хороший способ провести время настолько бездарно, что оставалось только завидовать тому, кто явится сюда аккурат к началу обучения. Скука. Он испытывал скуку, разложив вещи, заняв место в комнате, которая станет ему домом на года, а что дальше. Дальше гулять бесцельно, бродить по окрестностям, слушать, кто как и что обсуждает. И не слышать ничего интересного. Полное разочарование. Он убирает руки в карманы штанов, идет вперед, туда куда ведут его ноги или просто глядят глаза. 

Что-то интересное, что способно убить его время и скуку, находит не сразу. Оно приходит с отголосками чужих голосов, обсуждающих, как где-то там "эта чокнутая опять страдает этой фигней и думает, что рисует картины!" Громкий писклявый голос каких-то двух не интересных ему сплетников, что едва не врезаются в него, а увидев тяжелый взгляд, спешат убраться с дороги. Хорошо быть сильным и не стесняться внешние проявления этой силы показывать. Он не уступает дороги, полная уверенность в себе и своей безнаказанности сквозит в его манере держаться, в походке, в выражении лица, да во всем. Он словно кричал "как же я хорош, как же мощны мои лапища, с какой же легкостью я разобью морду любому, кто посмеет мне что-то вякнуть", вот какого сейчас было его настроение. Но сможет ли убить эту скуку если проверять слова про где-то там. Он пожимает плечами и вздыхает, почему бы и не убить время, просто не посмотрев, что стало причиной и о ком эти два слюнтяя были такого высокого мнения. 

Он идет в это самое где-то там, не спешит, просто идет и смотрит по сторонам, запоминая дороги, расположения зданий и прочее, чтобы потом не теряться, когда учеба начнется. И кажется, он выходит туда, где происходит хоть что-то, когда упомянутая чокнутая что-то там делает. Знать бы еще, как выглядит эта самая чокнутая, ведь пока ничего из ряда вон выходящего не происходит. А может он просто не замечает, как и всегда, ведь редко смотрит по сторонам, когда придумывает себе хоть какую-то цель. 

Он не замечает еще причину, которую обсуждают трое идущих ему навстречу, возможно даже не первогодки, которые успели уже что-то разнюхать и выяснить, пока он шел вперед, не зная об этом месте ничего. Чужие обсуждения его злят, люди обсуждают кого-то, щедро язвят и оскорбляют за глаза, говоря о чужой глупости. Его наглость разбивает их веселье в пух и прах, когда он проходит не уступая дороги, буквально расталкивая двоих парней, девчонка успевает уйти в сторону. Разговоры обрываются, переключаются на него чужие глаза, такие гневные, никто никогда не понимает, что если тебя так легко сносят с дороги, то врядли ты представляешь для того, кто снес, хоть какую-то опасность. Но двое глупцов видимо простой уличной истине обучены не были, либо мнили о себе слишком много. Кто-то из них даже дернул его за руку, за что едва не поплатился сломанной кистью рук, когда крепкая сильная рука схватила чужую руку, слишком слабую, чтобы представлять опасность или вызывать даже легкое беспокойство. Отпускает, рявкнув что-то из серии "валите нахер" и пошел себе дальше. И кажется теперь он становится объектом чужого облизывания, доброе дело сделано, спасена чужая душа. 

Дорожка ведет его дальше, а самое интересное, что случилось с ним, это вот этот недоконфликт, в котором ему даже не оказали сопротивления. Тоска. Он продолжает идти и теперь глаза наконец что-то замечают. Особа выглядело странно, прекрасно подходила под описание "не от мира сего", своеобразный наряд, действия, хотя что взять с этих людей творчества, они все были сами себе на уме. Он смотрел, продолжая идти, но уже медленнее. Не заметить большой холст на земле было очень легко, если ты сосредоточен на человеке. Причина чужих слов явно обнаружена. И правда, она выделялась на фоне тех, кого он уже успел здесь увидеть